Зачем нужен мэрии пресс-секретарь?

Все молчат и делают вид, что так и надо. Шендерович классно написал на эту тему один текст. Думаю, он будет уместен в нашем диалоге о том, что происходит, когда СМИ закрывают рот. "Захват НТВ случился ранним утречком 14 апреля 2001 года. Впрочем, какой захват? Когда Путин с группой опричников дотаптывал независимое телевидение, СМИ тактично называли это «расколом трудового коллектива». Ну, вы помните — пришла в трудовой коллектив группа чекистов и поинтересовалась: вам пастилы в рот или паяльник в задницу? Трудовой коллектив и раскололся. Клубы по интересам, так сказать. Мотивы тех, кто в то утро покинул захваченную Кремлем телекомпанию, были вполне различными; вскоре это сказалось на биографиях, разброс велик — от Кара-Мурзы до Мацкявичуса. Разными были и мотивы оставшихся, но почти все они, избывая когнитивный диссонанс, начали нервно убеждать общественность (и себя самих), что поступили правильно, потому что… Далее следовал набор доводов — столь же очевидных, сколь пошлых: целесообразность, забота о трудовом коллективе... Что-то даже скорбно-подвижническое было в этих лицах: громких слов не говорят, на смену начальства не отвлекаются, служат профессии... Словосочетание «свобода слова» в те дни было, напротив, принято произносить с усмешечкой, с кивком на винные погреба Евгения Киселева и напоминанием о роли оного в позорной истории с олигархической войной за «Связьинвест». Нас стыдили избытком пафоса — фу, как неинтеллигентно! Причем тут цензура? — говорили нам: кредиты надо отдавать! («Неэффективный менеджмент», помните? Что такое эффективный, мы увидели очень скоро — см. доклад Немцова-Милова о Газпроме). Да ладно вам, Виктор (кадря меня за несколько дней до захвата НТВ, говорил Альфред Рейнгольдович Кох), — какой Кремль? Мы их всех сделаем, у нас американские гарантии, никакой цензуры, я вам даю слово… Кого он обманывал — меня или себя? Да обоих, наверное. Когда его погнали прочь, он изобразил обманутую добродетель. Обманутая добродетель эта очень скоро стала владельцем торгового порта и сенатором, что очень характерно как раз для обманутой добродетели… Впрочем, что Кох? — к его своеобразной чести, он почти не скрывал, что в истории с НТВ работает наемным киллером, для которого этот бизнес приятнейшим образом совпал с вендеттой Гусинскому, — но по ту сторону баррикад были и вполне достойные люди! Со всеми за сдачу НТВ тоже рассчитались вполне. Было за что. Ибо всякий захват власти начинается с уничтожения свободы слова - той самой, которая без всяких кавычек. Той, которая отличает человека от раба и животного. Той, которая верно служила и Христу, и Вольтеру… То, что свободу слова в России в конце ХХ века символизировала фамилия «Киселев» — печальный фарс, в завязке которого лежит общая двусмысленность новых российских времен, где вместо Гавела был Ельцин, а вместо Валенсы — Шмаков… Что там Россия-матушка — элита оказалась не в состоянии понять масштаб обрушения, происходившего в те дни! Правых «либералов» Путин купил местами в парламенте, левых «патриотов» — государственной риторикой; те и другие радовались падению Гусинского… Прошедшее десятилетие — классически, как будто для учебника истории — показало, что случается с обществом, отдавшим (или обменявшим на паек) свое право на свободную громкую речь. Рефлексирующих интеллектуалов использовали и выбросили; на их место пришли ребята попроще; потом пришли совсем простые… Деградация, поначалу заметная только профессионалам, стала бить в ноздри… Не защищенные свободой слова, все прочие свободы рухнули в считанные годы — уже к 2005-му в России не осталось ни выборов, ни суда, ни незакрышеванной собственности, ни свободы собраний… На месте плоховатой, но все-таки развивавшейся демократии окаменела, спасибо если не на десятилетия, северная разновидность Зимбабве. К Путину вопросов нет — он этого и хотел. Россиянам — мои поздравления с юбилеем стойла".